Голоса в телефонной трубке

Как жить в городе, который ты не видишь? Это сложно представить. Чтобы хотя бы немного понять, как живут незрячие люди, мы пообщались с Александром Лещевым.

Знакомьтесь, Александр

– Вы красивая. Я всем девушкам это говорю, чтобы они радовались.

Так началось мое знакомство с Александром Лещевым. Молодой человек двадцати четырех лет участвует в концерте для незрячих в ставропольской библиотеке для слепых и слабовидящих. В строгом костюме и черных очках, он сидит, немного ссутулившись, и слушает, что происходит вокруг. После каждого выступления немного привстает, аплодируя выступающим. И вот его черед выходить на сцену...
«Он слеп, кому какое дело
До горестей его чужих?
Но вот гармонь его запела,
И кто-то первый вдруг затих…» –
читает молодой человек Константина Симонова.

После концерта Александр довольно уверенно пробирается по знакомому коридору в соседнюю комнату.

– Я здесь хорошо ориентируюсь. А еще могу свободно передвигаться возле своего дома. У нас там частный сектор. Я там дохожу до магазина, и в библиотеку езжу сам. Но сейчас там, где меня высаживают возле библиотеки, все переделали. Где раньше переходил дорогу – сейчас там яма. Мне приходится обращаться к людям, чтобы они мне помогли дойти до магазина «Мясо». Подхожу к магазину «Мясо» с крышей подвала и там поворачиваю, иду по стеночке, прохожу квартальчик до библиотеки. А обратно на транспорт сажусь с друзьями, чтоб не орать «Какой номер?». Неудобно как-то.

Я мало где был. За границей, например, не был. И не хочу, если честно, я патриот. Это значит, что отдыхать лучше в России, самые красивые места в России, самое лучшее море – Черное, лучший поселок – Кабардинка. Хотя на самом деле я просто не знаю языки и мне просто лень готовиться к таким поездкам. Потому что для этого нужно изучать язык, культуру. Просто так не поедешь.

Хотя, знаете, я тут подумал… Все-таки я не совсем патриот, смотря, в чем. В музыке не патриот. «Rammstein» люблю. Ну и классику… Что-нибудь нараспев… Дома иногда пою. Когда что-то нерусское, я это запоминаю и пою, как мелодию, сочетание звуков. А русские слова тяжелее запоминаются, потому что это смысл нужно в них вложить.

Набирает цифры на маленьком телефоне, приложив его к уху. В трубке – голоса. Одни, другие, третьи… Будто несколько человек разговаривают о своем и не знают, что их слушают.

– Это я так как будто по комнатам хожу. Это чат такой платный, здесь люди общаются. Мы не подслушиваем, как какие-нибудь ФСБ. Они знают, что их слушают.

А вообще был раньше такой клуб виртуальный для незрячих. «Небо» назывался. Его создал казанский инженер Артем Токранов. Там была бесплатная горячая линия, и там можно было знакомиться с незрячими, общаться по телефону бесплатно. А потом оказалось, эта бесплатная линия стоит Токранову 20 000 рублей в месяц. Он разорился на этом. Сейчас эта линия закрыта. Но друзья остались. Мы телефонами там обменивались, потому что нас предупреждали, что линия закроется.

У меня есть электронная почта, «Скайп». В «Одноклассниках» сижу. И по телефону общаюсь много. Нашел тарифы, общаюсь по всей России бесплатно, или почти бесплатно.

Александр берет книгу наугад и начинает водить пальцами по белой странице. Он читает какую-то историю про девочку…

– Это особый алфавит, шрифт Брайля называется. Тоже 33 буквы, но они не похожи по форме на обычные. А еще у нас некоторые знаки одинаково рисуются. Восклицательный знак рисуется так же, как и плюс. Но это понимается по смыслу. Допустим в литературе это восклицательный знак, а в математике это плюс. В конце предложения это точка, а если цифры – это знак деления.

Меня этому в школе научили. Если честно, учился в коррекционном классе. У меня не было никаких предметов нагружающих, только русский, математика, литература, физкультура и труд. Но там только из пластилина лепил. А серьезные предметы, которые в жизни пригодились бы, не изучал. А кто был поумнее – у тех были все эти предметы, те и на ПДД ходили , и в незнакомом городе не заблудятся, и вообще как зрячие.

А после школы где этому научишься? Разве что в Подмосковье, в Волоколамске, есть центр реабилитации уже для взрослых. Там реабилитируют людей, которые потеряли зрение в пожилом возрасте, и взрослых после школы. Там есть такие предметы, как ориентировка, домоводство, обучение компьютеру, физкультура, деревообработка, металлообработка. На профессию можно выучиться. Теперь хочу как раз в Волоколамск съездить на ремонт обуви отучиться, чтоб заняться каким-нибудь полезным трудом. А то у меня опыта трудового вообще нет. Я же до сих пор вообще ничего не пробовал. В детстве мне не доверяли, боялись, что я что-либо испорчу, либо сам поранюсь. Теперь могу только дома картошку почистить, порезать, да посуду помыть – и все.
Это я по-честному говорю, не только о том, чем я горжусь, чтобы не было такого: «Вот, он талантливый».

В общем, до 16 лет я учился в школе, потом сидел дома, потом в 18 лет в Волоколамск. Потом опять дома посидел. А потом уже меня в библиотеку натаскали ходить. А так, могу здесь на мероприятии спеть, прочитать стихотворение. У нас на мероприятиях каждый месяц надо полезным быть.

В хоре пою – репетиция каждую неделю. Еще у нас театр был. Сначала играл пограничника, китель купили, – не пускал Красную шапочку на границу. А потом в баснях Крылова читал слова от автора. Вот, купили костюм на этот спектакль. Теперь на концерты его надеваю.

Приносят конфеты. Александр берет одну и задумчиво ощупывает ее.
– Не хочу класть мусор в карман костюма… Потом съем. Давайте дальше поговорим.

– Родственники у меня есть. Папа, правда, умер молодым от серьезной болезни. Сестра у меня двоюродная есть. Живет в Ставрополе, но мы с ней восемь лет не виделись. Может быть, и виделись где-то, но друг друга не узнали.

Живу с мамой. Все она за меня делает, честно говоря. Вообще надо больше не обо мне, а о маме моей говорить. Она все для меня делает. Я ее очень люблю. Мы с мамой ходим на концерты, мероприятия. Но сюда хожу сам. Пою и стихи читаю.

Стихи не очень люблю, но если понравится… Могу прочитать Лермонтова, басни Крылова, Симонова, ставропольского молодого незрячего поэта Дмитрия Гостищева. Зато телевизор люблю смотреть. «Камеди Клаб» люблю, «Нашу Рашу».

Раздается звук СМС. Опять подносит телефон к уху, снова – наощупь жмет на клавиши.

Вот представьте себе телефонную трубку, и в ней только голоса.
– СМС-ки сразу удаляю, не читаю. На ощупь клавиатурой пишу, а не читаю.

Я Вам хочу показать, как на самом деле выглядит мир слепых. Вот представьте себе телефонную трубку, и в ней только голоса.

Нет, конечно, в детстве, когда я в школе учился, я с детьми играл, трогал их, я знал, кто толстый, кто худой, кто во что одевается. А сейчас я живу так, просто голоса в трубке – да и все.

Когда мы в чате разговариваем, мы говорим только то, чем мы гордимся. Мы не говорим «мы с мамой ходили на концерт», мы говорим «я ходил на концерт», «я пел».

И кажется, что этот человек очень талантливый, и никто не задумывается о том, готовит ли он себе кушать, разбирается ли в каких-нибудь документах. Потому что если спросить кого-то напрямую, это может его унизить.
После беседы прощаюсь с Александром и отхожу в сторону… На мое место садится молодой человек, Кирилл. Александр чувствует это:

– Это кто? Кирилл, ты? Ты сегодня очень хорошо танцевал… Очень красиво…
Made on
Tilda